О факультете| Попечительский совет| Абитуриентам| Студентам| Преподаватели| Контакты  


Поиск

 
Официальный твиттер-аккаунт Высшей школы (факультета) телевидения МГУ имени М.В. Ломоносова

eadd4016.jpg Интервью с Константином Сёминым, российским журналистом, ведущим авторской программы «Агитпроп» на телеканале «Россия-24» и авторского канала на YouTube «АгитБлог», режиссёром-документалистом и публицистом.

- Погибнет ли телевидение, будучи вытесненным интернетом? И что будет с нашей страной, если погибнет телевидение, ведь это мощный фактор, по-прежнему объединяющий жителей нашей страны?

- Я думаю, что гораздо более вероятен вариант слияния интернета и телевидения. Собственно говоря, именно это уже происходит и за границей, и у нас. В интернет хлынули телевизионные технологии, а в телевидение —язык, манера подачи материала, форматы, характерные для Интернета. С моей точки зрения, лидирующая роль в этом тандеме — за Интернетом и социальными сетями, хотя (поскольку технический прогресс не остановить) им на смену однажды тоже придет что-нибудь новое. Поскольку отставание России от Запада и КНР в области высоких технологий приобретает катастрофические масштабы (отсутствует собственное производство микроэлектроники, деградирует образование, на грани исчерпания трудовые и интеллектуальные ресурсы), велика вероятность формирования тотальной зависимости информационного пространства от внешних факторов. Запретить соцсети или youtube власти не могут, поскольку не обладают для этого политической волей и не способны произвести им качественную альтернативу. В результате России приходится занимать место в хвосте уходящего поезда – копировать и перенимать чужое. Ровно это и происходит сейчас на всех уровнях — от развлекательного до информационно-аналитического. Что касается социальной роли телевидения, то, по моему мнению, пропагандистский (как мобилизационный, так и демобилизационный) ресурс «останкинской иглы», унаследованный реформаторами 90-х от советского времени (население было приучено доверять единственному источнику информации) сегодня в значительной степени исчерпан.

- У Интернета нет функции консолидации общества, более того, он работает по обратному принципу, разобщает, разъединяет на множество мелких групп. Согласны или нет?

- Интернет — не хороший и не плохой. Это всего лишь инструмент. Не абстрактное соединение узлов цифровой связи, а средство коммуникации, всегда находящееся в чьей-то собственности и работающее (так же, как газета или телеканал) в чьих-то интересах. Есть интересы акционеров Фейсбук, есть интересы акционеров Мэйл.ру или Вконтакте. Таким образом, интернет — лишь отражение тех общественных отношений, которые сложились в отдельно взятом государстве или в мире. Именно в этих отношениях, а не в Интернете, и нужно искать причины всех положительных и отрицательных явлений. Разобщение, разъединение, атомизация — это характеристики буржуазного общества, безотносительно к тому, подключено оно к Интернету или нет. Поставьте Интернет на службу другим целям, другим задачам, и вы увидите противоположный результат. Можно провести аналогию с ранним кинематографом. Буржуазное кино, так хорошо описанное Ильфом и Петровым в «Одноэтажной Америке», насаждает культ эгоизма, алчности и насилия. Советское кино ставило перед собой противоположные задачи и добивалось противоположных результатов.

- Телевидение, Интернет-СМИ и свобода – как они соотносятся между собой? Если понимать свободу превратно – как отказ от всего накопленного человечеством интеллектуального багажа, от всех рамок, запретов, границ, или если понимать ее так, как ее понимали гуманисты, – как величайшее благо, как возможность выражения истины? Вопрос: попросту говоря, в интернет-вещании больше или меньше свободы по сравнению с телевидением?

- Здесь всегда нужен уточняющий вопрос — свободы для кого и от чего? Если говорить о выражении политических взглядов, то безусловно Интернет сегодня предоставляет несравненно больше возможностей рядовому гражданину нашей страны, чем любое официальное СМИ. Отчасти это объясняется конкуренцией между Россией и другими буржуазными государствами (чьи корпорации играют определяющую роль в работе таких крупных ресурсов, как Фейсбук или Ютуб). То есть — несмотря на всю свою внешнюю отстраненность — Интернет является инструментом воздействия одних государств на другие. Эти противоречия создают определенный зазор для самовыражения, который и воспринимается нами иногда как некая относительная свобода. По мере нарастания таких противоречий пространство этой свободы и у нас, и за границей все сильнее сокращается. Санкции против RussiaToday или целые законы, нацеленные на «недопущение иностранного вмешательства в выборы» хорошо это иллюстрируют. По ряду вопросов в Интернете уже сейчас существует негласная, но жесточайшая, оруэлловская цензура.

- Поскольку неотъемлемой частью журналистики является не только правда и ее интерпретация, но и ложь, обман и умолчание, мой вопрос такой: Интернет-СМИ и правда – больше ли в Интернете правды, чем на Телевидении? На первый взгляд, кажется, что вся правда в интернете – там нет цензуры, нет главредов, нет владельцев СМИ. Но это не так. Не получается ли так, что в интернете создается, так же, как на ТВ, реальность, которой нет? Виртуальная реальность, часто противоположная настоящему положению дел? Не станет ли интернет-картина мира самым большим обманом XXI века?

- В Интернете действуют все те же законы, что и в обычной жизни. Это значит, что там есть и цензура, и главреды, и владельцы СМИ. Действительно, одна из важнейших проблем, созданных появлением Интернета, это проблема достоверности/подлинности. Она существовала и раньше, но теперь приобрела качественно новое значение. Если раньше войны выигрывал учитель истории, а у каждой страны могла быть своя история со своей линейкой учебников, то сегодня даже вчерашние войны выигрывает тот, кто обладает более мощным информационным ресурсом. Таким образом, монополия на правду постепенно и неизбежно переходит к наиболее сильным и технологически развитым капиталистическим государствам. Именно они отныне решают, что считается истиной, а что — ложью. Интернет лишь упростил конкуренцию, расчистил для нее поляну.

- Благодаря Интернету все люди, в независимости от умственных способностей, уровня образованности, даже количества оконченных классов средней школы получили возможности вести свои журналы – сами себе журналисты, главные редакторы, операторы и корреспонденты, подобно первым русским издателям XVIII и XIXвеков. Одно маленькое отличие – раньше это были люди энциклопедического ума и невероятной образованности, теперь этот интеллектуальный барьер снят. Сейчас человек может открыть Интернет и прочитать Вольтера, Ленина, Семина, Кургиняна и Пупкина. Не имеющий образования человек не увидит разницы, а скорее всего, отдаст предпочтение последнему. Вопрос:

Не надо ли ввести какие-то ограничения для высказываний в Интернете, «интеллектуальный ценз»? Это звучит нереально и «недемократично», но хотя бы гипотетически?

- Здесь опять нужно задать уточняющий вопрос: кому «не надо ли»? Тем, кто владеет крупнейшими IT-компаниями, введение ограничений может быть выгодно, а может не быть выгодно. Свобода мнений и суждений не абсолютна, а всегда зависит от общественных условий. Она существует в Интернете ровно до такой степени, до какой она не угрожает жизненным интересам правящего класса. Грубо говоря, хозяевам IT-индустрии совершенно все равно, что вы будете думать о Вольтере или Робеспьере, умным вы человеком вырастете или глупым. Их беспокоит только одно — умножение прибыли, которая генерируется трафиком и рекламой. Впрочем, ровно до того момента, пока то, что вы пишете, не начало угрожать этой самой прибыли. Иллюстрация. С одной стороны, введение цензуры или ограничений в американском Интернете сейчас оправдывают «разлагающим китайским или российским влиянием». С другой стороны, слишком сильного завинчивания гаек не происходит. Ведь даже относительная свобода способствует развитию интернет-коммерции, а корпорации едва ли будут действовать в ущерб себе. Вот такие противоречия, а не наши обеспокоенности или благие побуждения, и будут определять облик Интернета в ближайшем будущем. Самому обществу он в любом случае не принадлежит.

Интервью брала студентка 2 курса бакалавриата Катарина Юровская

Есть вопросы?

Вы можете их задать
по телефону
(495) 939-4461
(495) 939-3749

Электронной почте   
hstv@bk.ru


Слово декана

02.10.2018
10-летие ВШТ: жаль, что вас не было с нами!
Виталий Третьяков,
декан ВШТ

Помимо студентов и сотрудников ВШТ, помимо наших выпускников, мы пригласили не менее ста гостей. И значительная часть из них нашла возможность хотя бы на полчаса заскочить...

Наш факультет 

Десять лет как один день 17.10.2018
Десять лет как один день
Надежда Дмитриевна Цымбалова,
руководитель учебной телестудии

Десять лет работы на факультете пролетели как один день... На факультет меня пригласил Виталий Товиевич Третьяков, помню, это было в октябре.

Слово студента

Время воплощать мечты 17.09.2019
Время воплощать мечты
Дарья Терентьева
Студентка 4 курса
бакалавриата

Пять лет назад,
в десятом классе, я распечатала
фотографию Главного здания МГУ...